Сколько стоит человек – ребенок, на органы, рабство.

В Международном индексе рабства Россия находится в первой десятке стран по количеству рабов. О том, как это устроено, и кто с рабством борется, рассказывает корреспондент Coda, поучаствовавший в освобождении невольного работника кирпичного завода в Ставрополье.

Сколько мы зарабатываем за жизнь?

Подсчитать, сколько человек может заработать за свою жизнь задача на самом деле не простая. Тут нужно учитывать множество различных параметров: уровень зарплаты (который может быть достаточно неравномерный в разные периоды жизни), стаж, различные финансовые показатели в стране (инфляция, деноминация, девальвация) и прочие факторы.

Но мы пойдем простым путем. Возьмем среднестатистические данные средне статических людей.

  1. Зарплата. Средняя цифра по стране на текущий момент – 31 500 рублей в месяц. Это до вычета налогов. После их уплаты получаем сумму в 27 500 рублей.
  2. Средний стаж – 40 лет или 480 месяцев
  3. Не будет пока брать в расчет инфляцию.

Итог: 27 500 руб. х 480 месяцев = 13 200 000 рублей!!!!!

За свою жизнь среднестатистический человек зарабатывает сумму чуть больше 13 миллионов рублей!!!!

А теперь внимание!!!

сколько стоит рабство

Сколько стоит человек на органы

Трансплантация органов

Трансплантация органов

Именно этот вопрос актуален для современного рынка черной трансплантологии. Не так уж и много, если речь идет об отдельном заказе. Дело в том, что жертва отслеживается или подыскивается под конкретную заявку реципиента (нуждающегося в новом органе). Крайне редко тело потерпевшего полностью расходится на «запчасти». Чаще от него требуется только один орган. И если речь идет о почке, то ее цена редко превышает 100 тыс. долларов (исключение — редкая группа крови). Порядка 160 тыс. в американской валюте придется заплатить на черном рынке за новую печень. Не менее 250 тыс. долларов, в среднем по миру, стоит нелегальное донорское сердце.

Учитывая, что черные трансплантологи обычно имеют недостаточную техническую базу для успешной консервации донорского материала, говорить о суммарной цене человека на органы нет смысла. Извлекая всего один-два органа, остальное тело просто уничтожают. Это страшно, но есть также понятие предварительной цены на человека, которого вскоре пустят в расход. Это нефиксированная ставка агента, который ищет идеального донора под заказ. Размер этого вознаграждения зависит от сложности запросов заказчика. Если он требует найти здоровое сердце своего пола, близкого возраста и схожего физиологического типажа, стараясь минимизировать риски отторжения, ему придется выложить черным дельцам до 1 млн. долларов.

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera

Спасли бы больше людей, но деньги закончились

— В конце декабря журнал «Русский репортер» включил вас в список 100 выдающихся людей. Для вас такое признание важно?

Олег Мельников

— Нет, — решительно отвечает директор «Альтернативы» Олег Мельников. — Еще мне Африканский союз какую-то премию дал. Надо, кстати, новость написать, все забываю. Как бы вам объяснить. Я от этого стал лучше что-то делать? Нет, все так же.

— О вас узнало больше людей.

— От этого не пришло к нам больше волонтеров.

— А что для вас было бы лучшим, чем список «Русрепа», подарком к Новому году?

— Решение наших финансовых проблем.

На прошлой неделе активисты «Альтернативы» спасли из трудового и сексуального рабства шесть человек. Двое из них — нигерийские девушки 16 и 18 лет — прямо сейчас ходят по небольшому, в два кабинета, офису организации и отвечают на звонки соотечественников, которые грозятся применить магию вуду, если девушки не вернутся.

Сотрудники «Альтернативы» могли бы спасти больше людей, но деньги закончились. Сегодня, говорит Мельников, его бизнес не приносит тех средств, которые приносил еще в конце прошлого года, поэтому содержать организацию становится все сложнее. Вместе с дефицитом бюджета растет и очередь из людей, которые ждут освобождения.

— По сексуальному рабству у нас четыре девушки в другой стране, гражданки Казахстана и Украины. Двоих мы недавно освободили. В Иркутской области 15 человек и в Дагестане человек 7, это трудовое рабство, — перечисляет Олег, а когда пугающий количеством список, казалось бы, заканчивается, добавляет: — И Ставрополь еще… Что делать, непонятно. К сожалению, кроме нас, к этим людям никто не может прийти на помощь.

По данным отчета Global Slavery Index фонда Walk Free, в России насчитывается около 800 тысяч рабов. Их используют в сельском хозяйстве, строительстве, секс-индустрии, в качестве попрошаек на улицах. Купить мужчину средних лет, который наудачу приехал на один из московских вокзалов, чтобы найти работу, стоит пугающе дешево — до 25 тысяч рублей. Как правило, вербовщики опаивают таких людей алкоголем или клофелином, отбирают документы и в бессознательном состоянии отправляют к «хозяевам».

Наивная девушка, поверившая в хорошую высокооплачиваемую работу за границей, стоит до 200 тысяч рублей, старушка или инвалид, которых заставят просить милостыню на улице, – 50-80 тысяч, младенец на руках у нищенки – от 100 до 300 тысяч.

Цена спасения проданного в рабство человека — от семи тысяч рублей, или примерно 100 долларов, если нужно забрать его, скажем, из Дагестана, до двух-трех тысяч долларов, если речь о сексуальном рабстве в Бахрейне. Ежемесячные расходы «Альтернативы», с учетом аренды офиса и зарплаты нескольких штатных сотрудников, — около трех миллионов рублей. Из них благодаря пожертвованиям удается собрать примерно 150 тысяч. Остальные расходы Олег Мельников покрывает сам.

— Почему, как вам кажется, люди не много жертвуют на ваше дело?

— Наверное, потому что рабство — это некрасиво. После полугода рабства человек не пахнет цветами, многим сложно даже просто к себе в машину посадить такого. Волонтеры, которые приходят к нам и говорят, что на машине, один раз встречают автобус с бывшими рабами и пропадают.

Для всех освобождение — это момент, чудо, но на самом деле этот момент — это 10%. 90% — это сложные поиски, возвращение человека. Алексей Никитин, наш активист, он героический парень. Когда нужно было сопровождать парализованного человека в поезде до Одессы, Алексей носил за ним утку, кормил его с ложечки.

Индекс рабства

Каждый год Global Slavery Index представляет исследование о современном рабстве во всем мире. Под рабством авторы доклада понимают ситуацию принудительной эксплуатации человека, которой он не может избежать из-за угрозы насилия, из-за обмана или по другим причинам. Согласно исследованию 2016 года, сейчас в рабстве находится 45,8 миллиона человек по всему миру. Больше половины жертв современного рабства находится в пяти странах: Индии, Китае, Пакистане, Бангладеш и Узбекистане.

Позиция «рабовладельца»

Петр Пелеханов отказался от комментариев после того, как внезапно изменил претензии, заявив, что ему запретили общаться со СМИ. От кого именно исходил запрет, он не пояснил. Зато Ямудин Ахмедов, которого пара обвинила в том, что он держал их в рабстве, рассказал «360» свою версию событий.

По словам Ахмедова, с Пелехановым и Лифатовой они познакомились на бирже наемных рабочих в Дербенте. Ахмедов заметил их возле автобуса, пара подтвердила, что приехала работать.

«Обговорили условия работы — все устраивает. „Только, — говорят, — дайте 50 тысяч предоплаты, долги у нас есть“. Видимо, шоферу отдать, куда еще? Я согласился, отдал им деньги, они 10 тысяч отдали шоферу, забрали вещи из автобуса и сели в машину. Спросил, есть ли у них документы. Я же бывший работник милиции, 20 лет отработал, сейчас на пенсии», — пояснил Ахмедов.

У Лифатовой не было документов, а у Пелеханова только военный билет. Потом он заявил, что паспорт все же есть, но это оказалась карта москвича. Ахмедов уточнил у пары, не в розыске ли они и точно ли добровольно приехали на заработки, на что получил утвердительный ответ.

«Мы подписали договоры — отдельно с Петром и отдельно с Ольгой. Все указали: на полгода, с предоплатой по 25 тысяч», — объяснил Ахмедов.

Взаимных претензий до скандала у предпринимателя с парой, по его словам, не было.

«Работали нормально, привыкли, я к себе домой их звал. Все было нормально. От их работы до дома около километра. Иногда они пешком ходили, иногда я их подвозил», — рассказал предприниматель.

Кальян надежды

«В Дагестане есть некий вакуум власти, и в целом там все решается по-пацански, — говорит Олег Мельников, лидер движения “Альтернатива”. Я встречался с Олегом за десять дней до того, как отправиться в Ставрополье. — Участковый обычно родственник чьего-то знакомого. Поэтому там все очень сложно.

Трудно себе представить, что в Подмосковье будет стоять нелегальный кирпичный завод, на который будут все жаловаться, и это никак не будет меняться. А там это возможно.

И меня больше всего поражает позиция властей, которые сказали, что дают срок до первого января, чтобы все нелегальные производства к этому времени закрылись. Да они же нелегальные! Какие могут быть сроки?!»

Олегу Мельникову 27 лет, и он давно занимает активную гражданскую позицию. Защищал Химкинский лес, где ему сломали челюсть при разгоне протестующих. Принимал участие в акциях националистов, выступал одним из организаторов форума «Антиселигер», проходил фигурантом по «Болотному делу», участвовал в процессе обмена военнопленными во время войны на востоке Украины. Сейчас у него несколько своих бизнесов, от производства сухого льда до кальянной на «Красном Октябре». Большую часть заработанных средств он тратит на деятельность движения «Альтернатива».

«Каждый месяц я вкладываю от трех до шести миллионов рублей своих средств, — продолжает Олег Мельников, пуская дым кальяна. Мы сидели как раз в его заведении. — Но сейчас не очень хорошо с бизнесом, поэтому сложнее все стало. Я еще надеюсь на чудо. Вот сейчас продаю свою Audi A8, это позволит еще месяц протянуть. Иначе придется закрывать какие-то отделения. Вообще, это игла, на которую я подсел в 2011 году, и с тех пор не опускает. Я ждал, что кто-то придет и сможет меня заменить, но нет. Трудно быть последней надеждой. Конечно, бывает, что устаешь, хочется все бросить. А потом проходит день, два, три и опять нормально. Единственное, что меня пугает — это если ножом пырнут около дома и дети увидят. Даже сам факт не столь страшен, боюсь только, что дети испугаются».

Через день после нашей встречи на Олега Мельникова напали возле его подъезда и три раза ударили сзади ножом.

Дикая погоня

19 марта 2021 года Андрею удалось сбежать. Добравшись до автовокзала, он вызвал такси и попросил увезти его прочь. Уже в пути водителю позвонил диспетчер. Неизвестный предложил 100 тыс. руб. за то, чтобы таксист остановился и высадил пассажира. Сзади появился автомобиль, хорошо знакомый бывшему узнику. Вскоре сумму удвоили.

Когда Кияшки хотели запугать рабов, то целились из обреза охотничьего ружья и обещали застрелить. Хотели повеселиться – сбривали волосы и брови. Когда действительно хотели наказать, то запирали в тесном подполе, где взрослый мужчина помещался, скрючившись. От каждого шага наверху доски больно давили на голову и шею.

Водитель такси не остановился. У первого же поста ДПС погоня прекратилась. Сейчас Андрей скрывается в специальном убежище. Он подал заявление в полицию и готов защищать себя, пусть страх никуда и не делся. Ему помогают эксперты из общественного движения «Альтернатива», которое вызволяет людей из рабства.

«Приехал и забрал, пока хозяин не видит»

Алексей Никитин только что вернулся в офис с вызова. На этот раз ничего особенного. Мужчина шел мимо Павелецкого вокзала, увидел бабушку с зашитыми, как ему показалось, глазами и позвонил на горячую линию «Альтернативы». Сотрудники всегда просят пообщаться с попрошайками и на месте выяснять, по своей ли воле те стоят на улице, но очевидцы почему-то боятся заговорить первыми.

Фото: Moscow-Live.ru / Flickr.com

— Мне еще повезло, что эта бабушка никуда оттуда не ушла, они ведь мобильны. Поговорили, сразу видно, она стоит сама, на глазах у нее ожоги. Даже визитку взяла, — говорит Алексей, а помолчав, добавляет: — Ну, такое бывает.

— Какое у вас было последнее серьезное спасение?

— В Краснодарский край в конце декабря ездили, вызволяли узбека, заодно там заехали, еще одного пропавшего без вести нашли, но он не в рабстве был, и одного деда, который жил 20 лет без документов, работал на ферме то за еду, то просто так. Его отправили домой, в Луганскую область.

Обычно волонтеры держатся в «Альтернативе» год-два, потом выгорают, но Алексей в этом смысле — случай уникальный. Он в организации практически с момента ее основания, с 2011 года. О своей мотивации, как и обо всем, что делает, Никитин говорит просто и даже слишком скромно: почему бы не заниматься чем-то полезным, если жизненные обстоятельства позволяют.

— Когда есть конкретная информация, где находится человек, ничего особенного в том, чтобы поехать и забрать его. Другое дело, когда не знаешь. Помню, в Карачаево-Черкесии двое суток по горам искали, где Алексей Скосырев пасет лошадей.

Алексей Скосырев с восстановленными документами. Фото: readovka.news

Возвращение Скосырева и еще двух человек из Карачаево-Черкесии — громкая история, как и все почти истории «Альтернативы». Алексея обманом привезли в республику, как это обычно бывает, отняли документы. 11 лет он провел в рабстве, работая на фермеров и конезаводчиков за еду, несколько раз пытался убежать, но его возвращали и передавали из рук в руки, как товар.

— Почему в наше время, когда есть интернет, есть столько доступных источников, чтобы проверить, люди до сих пор соглашаются с кем-то куда-то ехать работать? — спрашиваю у Алексея Никитина.

— Интернет по сути есть у всех, но многие им просто не умеют пользоваться. Понимаете, это даже не от социального положения зависит, а от степени доверчивости. Украли деньги-документы, не у какого-то там мигранта, который языка не знает, а у обычного российского мужика: «Ой, что делать, вот тут работу предлагают, пойду». Простодушие и внушаемость гораздо больше решают. И это может быть человек из любой социальной категории.

У нас такой случай был: мужчина пошел после работы, обычной своей, нормальной работы, выпил с друзьями на Площади трех вокзалов – все, в автобусе увезли, месяц пробыл в рабстве.

О своих планах Алексей говорит тоже буднично:

— Надо ехать за узбеками в Иркутскую область, там 10 человек сидят на китайской фабрике, документы у них изъяли.

Не кормят?! — рабство видится мне почему-то именно таким.

— Как-то кормят, должны же они работать. Еще узбеки ждут в Ставропольском крае, в Чечне человек пасет баранов, гражданин Киргизии. Примерно понятно, где он находится, а так с пастбищем легко: приехал и забрал, пока хозяин не видит.

План «Б»

«Если хозяин найдет Виталика раньше нас, то будем действовать по плану «Б», — говорит Влад, стараясь одновременно рулить и рассматривать карту в телефоне. — Сначала постараемся разговором убедить, чтобы он отпустил человека по-хорошему. Или вызовем полицию. А если дойдет до силового решения… Будут кидаться, будем отбиваться. А что делать?»

Влад выглядит как русский богатырь. Два метра ростом, широкие плечи, окладистая борода, под правым глазом сходит синяк. Говорит, что на тренировке пропустил. Если дело дойдет до прений с хозяином кошары, то он сможет оказать на него некоторое моральное давление. Я сразу предупредил волонтера, что боец из меня так себе.

Мы уехали уже довольно далеко от Летней Ставки. Контрольные двенадцать километров остались давно позади, и становилось понятно, что мы не на той дороге.

Виталий уже минут сорок как покинул кошару, и вероятность погони все возрастала.

Влад принял решение развернуться и проверить другое возможное направление. Время тянулось невозможно медленно. Казалось, что мы кружимся тут уже целую вечность, хотя еще не прошло и часа.

Напрягая глаза мы всматривались в темные обочины и отсчитывали километровые столбики. Виталий по телефону сказал, что видел табличку с цифрой 58. Мы проезжали столбик 54. Напряженный момент: если в ближайшие минуты мы не увидим пешехода, то вариантов уже почти не оставалось. 55, 56, 57… Вот он! На противоположной обочине появился силуэт человека, идущего вдоль дороги, держа в руках длинную палку. Влад затормозил и открыл дверь: «Ты не Виталий, случайно? Садись».

Освобожденный из рабства Виталий и волонтер «Альтернативы» Влад на улице Ставрополя. Фото предоставлено авторомОсвобожденный из рабства Виталий и волонтер «Альтернативы» Влад на улице Ставрополя. Фото предоставлено автором

«Нам продают ребенка»

— Внимание! Нам предлагают маленькую девочку за две с половиной тысячи долларов, — сообщает коллегам юрист-консультант Андрей Кулаков. Заметив, что я записываю фразу в блокнот, Андрей предусмотрительно добавляет: — В рамках уставной деятельности, конечно.

«Контрольные закупки» — обычная практика для сотрудников «Альтернативы». На днях в соседнем с офисом ресторане — а это самый центр Москвы, модное пространство «Красный октябрь» — участнику движения за 20 тысяч долларов продали нигерийскую девушку. Оба преступника, тоже нигерийцы, один с гражданством, другая находится в России нелегально, задержаны с поличным и проходят по статье «торговля людьми».

— В этом году по нашей проблеме — торговля людьми, использование принудительного труда — возбуждено пять уголовных дел. По сравнению с последними годами — это на 500% больше, — объясняет Кулаков. — Это значит ситуация понемногу улучшается.

В соседнем кабинете, уютно устроившись в кресле-мешке около батареи, изучает интернет в поисках предложений купить-продать детей и девушек пресс-секретарь «Альтернативы» Юлия Силуянова. Это она вышла на связь с преступником-педофилом. Сегодня случай, похоже, фейковый. «Продавец» просит аванс, значит, после скорее всего исчезнет. Но Юлия знает: стоит проверить десять, сто таких историй, чтобы найти одну настоящую и попытаться предотвратить страшное.

— В Нижнем Новгороде многодетная мать продавала нам якобы своего шестого ребенка за 350 тысяч рублей, — рассказывает Силуянова. — Потом выяснилось, что ребенок вообще не ее, а родила его умственно отсталая приживалка этой Валентины или кто-то третий.

Мы несколько месяцев с ней встречались, все было отснято, но в конце на контрольную закупку не пришла нижегородская полиция. После шумихи ребенок бесследно исчез. Больше всего мы опасаемся худшего: что этот ребенок, как живая улика, может уже лежать на дне Волги. На женщину завели уголовное дело по статье «торговля людьми».

Торговля новорожденными детьми — одна из самых страшных проблем, с которыми имеет дело «Альтернатива». По опыту Силуяновой, в таких преступных схемах участвуют даже врачи.

— История в Нижнем Новгороде многослойная. Когда мы отказались от покупки по ряду причин, она стала нам продавать ребенка через врача. Схема такая: некая женщина рожает ребенка в больнице, я приезжаю туда, даю свои документы, деньги, через несколько дней мне выдают справку о том, что это я его родила. По идее, если я не отнесу справку в ЗАГС, чтобы получить свидетельство о рождении, этого ребенка не существует, можно его съесть, можно утопить, никто искать не будет.

Судьба таких детей может быть самой разной. В лучшем случае это будет незаконное усыновление, в худшем — ребенок окажется у нищенской мафии. Участники «Альтернативы» настоятельно рекомендуют не подавать милостыню никому на улице, а особенно мадоннам с детьми.

Надо понимать, что ребенок на руках у нищенки проживет от полутора до трех месяцев, а жертвуя деньги, даже какие-нибудь 50 рублей, люди спонсируют покупку новых и новых детей.

— Еще вопрос, где они берутся, — продолжает Юлия. — Рожает их отказница или рожает женщина, которой сказали, что ее ребенок умер?

Наказать преступников, по словам Силуяновой, не просто. В нашем законодательстве не раскрыто понятие торговли людьми, не определены признаки преступления такого рода, и нужно сильно постараться, чтобы доказать, что это была именно попытка продать человека.

Фото: пресс-служба ГУ МВД

— У нас же не торгуют органами, не торгуют нигерийками, ничем не торгуют, а по офису нашему, — Юлия кивком головы указывает на девушек, которые о чем-то друг с другом переговариваются, — фантомы ходят. Их не существует для нашей правовой системы.

«Володю продали за 10 тысяч рублей». Кирпичный завод в Дагестане

Среди недавних побед «Альтернативы» — освобождение 41-летнего москвича Владимира Горбунова, несколько недель находившегося в рабстве в Дагестане. К активистам проекта обратилась его сестра Анна Зайцева. Находясь в рабстве, рассказывает Зайцева, Горбунов был убежден, что его скоро освободят и обращаться за помощью нет нужды: 

«Мой брат любит выпить. Пять лет назад он развелся с женой, после этого начал гулять, бросил семилетнего сына — теперь его воспитываю я. Володя работает кровельщиком, когда бывают заказы — живет на объекте. Но даже когда работа сделана, все равно дома появляется редко.

Перед тем как он пропал в очередной раз, мы с братом созванивались 28 апреля. В следующий раз он вышел на связь 18 мая и сказал, что находится в Дагестане. В конце апреля Володе и его друзьям предложили выпить за компанию на Казанском вокзале какие-то люди. Что было потом, брат точно вспомнить не смог: помнил только, что он очнулся в автобусе, с ним сидели двое белорусов без документов, кругом лежал какой-то товар, ящики. Из автобуса никого не выпускали. Когда машину останавливали на дороге, водитель выходил решать все вопросы сам. На Кавказе похитители продали Володю и белорусов, как потом выяснилось, по 10 тысяч рублей за каждого, так мой брат оказался у своего хозяина Карима.

Следующие недели он жил с другими такими же рабами по три-пять человек в домиках: все работали на кирпичном заводе без выходных с 8 утра до 9 вечера. Кормили три раза в день: сосисками, кашами, вечером наливали по 250 г спирта. Раз в месяц, как рассказали люди, жившие там дольше, приезжал полицейский — родственник этого Карима — и спрашивал, держат ли людей в рабстве или они находятся там добровольно. Все отрицали, никто не говорил правду: одни боялись последствий, другие, как и Володя, верили, что их скоро освободят.

Когда Владимир звонил, он уверял меня, что его скоро отпустят и не надо поднимать шум. Бежать он не пытался, но за пару дней до его освобождения три человека все-таки совершили побег — о них до сих пор ничего не слышно. Я же знала, что просто так никто Володю обратно не отправит, деньги на билет не даст, поэтому обратилась в “Альтернативу” за помощью. К Кариму на переговоры отправился Закир Исмаилов, активист “Альтернативы”, который живет в Дагестане. Сначала Закир созвонился с Владимиром и по его описаниям — Махачкала, Каспийск, кирпичный завод — выяснил, где брат находится. Закир отправился на завод, и ему удалось поговорить с Каримом, представившись журналистом. Видимо, Карим испугался огласки. Так Закир вывел оттуда брата и посадил его на автобус до Москвы. Домой он вернулся в эту субботу, но последние пару дней дома он опять не появляется».

43 тысячи случаев в год вместо официальных 27 случаев

Вере Георгиевне Грачевой надо бежать, поэтому на разговор у нее всего минут десять. В «Альтернативе» она занимается тем, что делится с участниками движения бесценным опытом и связывает с международными организациями, которые занимаются этой проблемой. Вера Георгиевна много лет работала в Вене, сначала в российском представительстве при ОБСЕ, потом в самом секретариате ОБСЕ, в бюро специального представителя по борьбе с торговлей людьми. В офис «Альтернативы» она перевезла всю свою профессиональную библиотеку и очень радуется, когда ребята берут почитать книги.

— Россия — привлекательная для современных работорговцев страна? — спрашиваю у Веры Георгиевны.

— В России большой спрос на дешевый труд, велика прослойка людей в уязвимом социальном положении. Это прежде всего люди за чертой бедности, не много не мало 20 миллионов: и безработные, и люди с очень маленьким доходом, матери-одиночки, инвалиды и старики, выпускники детских домов и интернатов, их положение исключительно уязвимое, плюс миллионы мигрантов. А инфраструктуры для противодействия торговли людьми практически нет: нет специального закона, специальной федеральной программы, нет системной работы по этой теме.

Ситуация могла бы быть лучше, считает Вера Георгиевна, если бы руководство страны имело реальную статистику. Но настоящих масштабов проблемы не знает никто, даже «Альтернатива», поскольку это криминальная и очень закрытая тема.

– По оценкам экспертов, торговля людьми в России – это не 27 случаев в год, а более 43 тысяч случаев в год. Только за границу из страны вывозят от 30 до 60 тысяч человек в год, в основном девушек и женщин для занятия проституцией, – говорит Грачева.

Ряд ресурсов, ссылаясь на управление Верховного комиссара ООН по правам человека, пишет, что из России за последние два десятилетия было продано в другие страны более 500 тысяч женщин. Юлия Силуянова объясняет, что все это грубые оценки, которые могут отличаться на два порядка. Впрочем, говорит Юлия, количество преступлений, связанных с торговлей людьми в России, действительно может достигать десятков тысяч и даже сотни тысяч, учитывая поток мигрантов-нелегалов.

— Решением этой проблемы станет адекватный закон, который будет соответствовать международным нормам и нашим реалиям, — продолжает Вера Георгиевна. — Это признание проблемы в качестве одного из государственных приоритетов, поднятие осведомленности общества о том, что такие риски существуют. Например, трудовые инспекции могли бы выявлять много случаев торговли людьми, но они это не делают.

Куда смотрит полиция?

За торговлю людьми за 6 месяцев этого года осуждено 20 человек.

В УК есть статьи 127.1 и 127.2, предусматривающие ответст­венность за торговлю людьми и использование рабского труда соответственно. Осуждённых по ним мало, но они есть. «Эти преступления труднораскрываемые. Доказать факт продажи человека практически невозможно. Рабовладелец, конечно же, не признается, что купил для себя раба. И вербовщик не признается, что получил за невольника деньги», – объясняет Алексей Доронкин, адвокат с десятилетним стажем оперативно-следственной работы.

Развязать руки правоохранителям хотя бы в борьбе с нищей мафией, которая использует детей, решили в Госдуме. В УК есть статья 151 «Вовлечение несовершеннолетнего в попрошайничество», но ребёнок ведь не просит денег сам. Депутаты хотят поправить статью: вместо «вовлечение» в УК будет «использование». «Это не позволит профессиональным попрошайкам уйти от уголовной ответст­венности. Сейчас полицейским приходится их отпускать, так как просто нет возможности доказать сам факт вовлечения малолетних детей в преступный бизнес», – пояснил «АиФ» автор законопроекта депутат ГД Александр Курдюмов. 

Не давать денег

Я слышал, что младенцы у попрошаек…

– …на успокоительных, да. Купить младенца в соцсетях не проблема. Цена – около 300 тысяч. У нас есть направление по работе с теми, кто продает детей через Интернет. Чаще всего продают сами матери. Говорят, мол, уже трое есть, а четвертый не нужен. Удивительно, но больше всего объявлений с Северного Кавказа. Мы до последнего отговариваем женщин. Убеждаем, что проданный ребенок не попадет в любящую семью. Его будут использовать. Если выживет – отдадут в детский дом. Девять из десяти удается отговорить, но те, кто вышел на сделку, ни разу не отказывались. Тогда мы помогаем с задержанием, привлекая правоохранительные органы.

Может ли обычный человек помочь?

– Конечно, просто никогда не давайте денег. После того как вышла передача с нами у Андрея Малахова, знакомые попрошайки сообщили, что раньше они собирали по 15 тысяч в день, а теперь – только три. Уличные попрошайки делятся на две категории: мошенники и рабы. Никто не собирает на операцию ребенка на улице. Бабушка, которая просит на хлеб, не увидит ваших денег: их заберет ее пьющий сын или хозяин. У нас есть инструкция, как общаться с такими людьми. Если выявляем, что человека удерживают, то забираем с улицы, перевозим в шелтер (С. К. – убежище), помогаем восстановить документы. Из-за пандемии сейчас многих попрошаек просто выкинули.

«Никто до сих пор не наказан». Продуктовый магазин в Москве

Один из самых громких случаев освобождения рабов в России произошел в 2012 году: 12 граждан Таджикистана, Казахстана и Узбекистана находились в рабстве у владельцев магазина «Продукты» в Москве в Гольяново более 6 лет, а некоторые из них — более 10. За это время они не получали никакой платы за труд, а девятерых женщин регулярно подвергали сексуальному насилию. Любые попытки бегства заканчивались побоями. О том, что происходило в подвале магазина, стало известно, когда матери двух девушек, взятых в рабство, обратились за помощью к журналистам и правозащитникам.

Бакия Касимова попала в рабство, когда ей было 25 лет. Когда журналисты и правозащитники узнали о ситуации в «Продуктах» и освободили узников, Касимовой было уже 35:

«Чтобы работать в Москве, я уехала из родного Ташкента и пересекла границу с Казахстаном. Мне и еще некоторым девушкам предложили неплохой заработок, пообещали хорошие работу и условия проживания. Мы познакомились с женщиной, которая оказалась хозяйкой московских магазинов — на нее я проработала следующие 10 лет.

Когда мы приехали в Москву, у нас забрали паспорта для оформления регистрации, после этого свои документы я не видела. У семьи той женщины был большой бизнес: год я проработала в одном магазине, потом еще 9 лет в другом — в Гольяново. Мы жили на складах тех же магазинов, спали на полу, ели просроченные продукты. Любая попытка сбежать или сообщить о нашем положении заканчивалась побоями. Били нас по головам, по всему телу, иногда заставляли избивать друг друга. Но били не только за разговоры о побеге, а из-за любой ерунды: однажды я заказала лишь одну коробку помидоров, их распродали к обеду, для торговли на конец дня помидоров не осталось. За это меня наказали тем же вечером.

Я думала, что проведу так всю оставшуюся жизнь: попытки сбежать всегда оканчивались возвращением и побоями. У нас не было связи с родственниками, Москву мы не знали и уйти далеко не могли, поэтому на свободе нас быстро ловили. Однажды мне удалось на неделю покинуть этот ад, я ночевала в подъездах Гольяново, но мне пришлось вернуться, потому что в магазине остался мой семилетний сын — уехать без него я не могла. В это же время меня искала хозяйка, а местная жительница рассказа ей, где меня можно найти.  Другая девушка сбежала на целый месяц, но в итоге и ее вернули, а потом сильно избили.  Через какое-то время она вновь сбежала, с тех пор о ней ничего не слышно».

Сейчас Касимовой 39 лет, история с гольяновской рабовладелицей для нее до сих пор не закончилась: уголовное наказание так никто и не понес.

«То, что в 2012 году удалось вырваться из этого рабства, — чудо. После освобождения все вернулись на родину, я тоже, но через два года вновь перебралась в Москву, чтобы судиться. Другие освобожденные остались в Казахстане — вновь приехать никто не рискнул. Я же с 2014 года живу тут и продолжаю подавать иски, ездить по судам, получать угрозы от бывшей хозяйки — она как-то находит мой номер телефона. В 2012-м, после освобождения, она нашла меня в гостинице, куда нас поселили на время расследования: подослала к горничной свою сестру и попросила помочь затащить меня в машину, которая довезла бы до магазина за приличную сумму. Мне повезло, что работники гостиницы испугались сами и не выдали меня.

Никто до сих пор не наказан. Люди, державшие нас в рабстве, продолжают вести бизнес, продолжают держать рабов. Мой сын недавно заходил в один из магазинов, в котором его обслуживали девочки с синяками. Все знают, что там происходит, но никто ничего не делает. Все попытки добиться справедливости ничего не приносят. Рабовладельцы откупаются, а потом звонят мне и говорят, что я ничего не добьюсь — все уже куплено. Я это понимаю и без их звонков, поэтому сейчас подала иск в Европейский суд, где им, надеюсь, не удастся никого подкупить, как в Москве».

Рейтинг
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
Загрузка ...