Энергетическая стратегия – 2035. Задачи и реалии

Проект Энергостратегии до 2035 года консервирует зависимость экономики от ТЭК, не предусматривает повышения энергоэффективности и целиком построена вокруг интересов большой энергетики.

15 лет за два этапа

Энергетическая стратегия актуализируется каждые пять лет, с учётом изменений, происходящих в стране и мире.

На этот раз документ, определяющий перспективы развития российского ТЭК на ближайшее 15-летие, разрабатывался почти шесть лет. Он оказался далеко не идеальным, но, как подчеркивают представители энергетического сообщества, «лучше иметь несовершенный стратегический документ, чем вообще никакого».

Основным достоинством новой энергетической стратегии является то, что в ней чётко определены векторы развития ТЭК и обозначены основные риски её реализации.

Среди «минусов» эксперты называют то, что в ЭС-2035 не учтён фактор коронавируса. А ведь пандемия COVID-19, с одной стороны, серьёзно затормозила темпы роста мировой и российской экономики, что привело к падению электропотребления, с другой, – дала мощный импульс к активизации цифровизации управленческих, технологических и коммуникативных процессов в электроэнергетике, заставила во многом перестроить работу энергокомпаний.

Тем не менее энергостратегия учитывает и неизбежные кризисные явления, и нарастающие глобальные противоречия, и крайне недружественную политику со стороны западных держав в отношении России, и санкционный настрой, который будет сохраняться ещё очень долго.

В числе факторов, влияющих на ключевые направления ЭС-2035, выступают также нацеленность крупнейших импортёров энергоресурсов на энергетическое самообеспечение за счёт развития ВИЭ (это повлечёт изменение экспортной составляющей российского ТЭК), цифровая трансформация энергетики, жёсткая климатическая повестка, смена традиционного уклада в мировой энергетике (в том числе российской) на рубеже 30–40-х годов XXI века.

Из-за ограниченности места в журнале не будем перечислять все ключевые моменты энергостратегии. Остановимся лишь на некоторых.

Стратегия развития ТЭК условно поделена на два этапа. Что касается электроэнергетики, то на I-м этапе (до 2024 года) здесь планируется усовершенствовать модель ценообразования и систему отношений между потребителями и производителями. Это приведёт к сокращению перекрёстного субсидирования и достижению баланса интересов между продавцами и покупателями электроэнергии. На II-м – ожидается переход к энергетике нового поколения с опорой на новые технологии и высокоэффективное использование традиционных и возобновляемых источников энергии.

Оба этапа тесно связаны между собой. Без кардинального изменения модели ценообразования, формирования прозрачных адекватных тарифов на электрическую и тепловую энергию, развития конкурентных рынков электроэнергии, снижения перекрёстного субсидирования реализация стратегических задач развития невозможна.

Вопросам тарифного регулирования в электроэнергетике в стране уделяется огромное внимание. Однако принимаемые документы и решения не дают ожидаемых результатов. По мнению председателя комитета Государственной Думы по энергетике Павла Завального, это объясняется тем, что в существующей модели тарифообразования обозначенные проблемы не могут быть решены. Необходима принципиально новая тарифная модель, адекватная возможностям и потребностям страны.

Не имея адекватной цены на электричество, невозможно в полной мере исполнить задачи II этапа.

Эту мысль поддерживает генеральный директор Института проблем энергетики, д.т.н. Булат Нигматулин. Высокие цены на электричество и тепло убивают экономический рост, подчёркивает он. 

На заседании комиссии при Президенте РФ по вопросам стратегии развития ТЭК и экологической безопасности 27 августа 2018 года Владимир Путин дал поручение ограничить рост цен на электроэнергию не выше инфляции. Однако оно не выполняется. Рост цен на электричество в последние годы превышает уровень инфляции на 3 %, что объясняется в первую очередь наличием нерыночных надбавок и субсидий на оптовом рынке электроэнергии (из-за этих надбавок генераторы стали массово уходить с рынка, предпочитая ему прямые договоры). Если будут введены новые надбавки, то при любом прогнозе электропотребления в 2024–2026 годах страну ожидает резкий скачок цены на электроэнергию (на пике он превысит 9 %). Но даже без нововведений с 2027 года рост энергоцен будет стабильно превышать инфляцию. Падения стоимости электроэнергии ниже уровня инфляции можно ждать лишь после 2032 года, считают эксперты.

Общие положения Энергостратегии

По оценкам Минэнерго, реализация стратегии позволит оказать максимальное содействие социально-экономическому развитию Российской Федерации, укрепить и сохранить позиции страны в мировой энергетике.

Как отметил на заседании Правительства Министр энергетики России А.В.Новак, Россия уникальна по своей роли на мировом энерголандшафте. Она и крупный производитель, и потребитель всех видов углеводородных ресурсов, и значимый их экспортер. Это касается нефтегазовой и угольной, атомной отраслей, а также электро- и гидроэнергетики.

Отечественный ТЭК обладает развитой инфраструктурой и отвечает почти за четверть ВВП России, порядка одной трети от объема инвестиций, более половины экспорта и порядка 40% доходов бюджета.

Энергостратегия определяет пять ключевых целей:

  1. Обеспечение потребностей социально-экономического развития страны продукцией и услугами отраслей ТЭК.
  2. Развитие и диверсификация экспорта в отраслях ТЭК
  3. Модернизация, развитие и повышение доступности инфраструктуры
  4. Достижение технологической независимости и повышение конкурентоспособности отраслей ТЭК
  5. Цифровая трансформация отраслей топливно-энергетического комплекса.

В качестве основных рисков министр назвал:

  • стремительное развитие технологий, которые меняют облик и структуру энергетики;
  • глобализацию мирового рынка энергоносителей;
  • рост конкуренции, в особенности рост добычи сланцевого газа и нефти, рост производства и торговли сжиженного природного газа;
  • ужесточение неконкурентных методов экономической борьбы, среди которых выделяются ограничительные меры и санкции;
  • тренд на продвижение во всем мире «зелёной» повестки.

Минэнерго предполагает, что “текущая макроэкономическая ситуация на мировых рынках” (низкие цены на нефть) вызвана карантинными мерами и краткосрочна. На этот случай разработан стресс-сценарий для обеспечения устойчивости отраслей ТЭК. Хотя говорить впору об устойчивости всей экономики, самых разных отраслей, бюджета и зависящих от него агентов экономики после такого обрушения энергетических рынков, но оставим за скобками его причины.

Вот какой полезный водород 

Перечисляя направления работы на встрече с вице-премьерами, глава кабмина отметил открытие полигонов низкоуглеродного производства водорода.   

Водородная повестка звучит в этом году в России особенно громко. Анатолий Чубайс, в частности, предлагает в производство водорода «зубами вгрызаться». О водороде как о перспективном низкоуглеродном топливе заговорил на ПМЭФ Владимир Путин, отметив, что разработки в этом направлении уже ведутся.  

«Кстати, на базе атомной отрасли Россия уже создаёт инфраструктуру производства водорода, который будет использоваться в качестве сырья, топлива, энергоносителя, в том числе в металлургии, в производстве цемента и на транспорте», – сообщил российский лидер.   

(Нельзя не отметить, как пристально отечественная атомная отрасль следит за трендами: год назад, например, «дочка» госкорпорации занялась майнингом.) 

О перспективности водорода на том же пленарном заседании говорил канцлер Австрии Себастьян Курц: «Мы хотим использовать возобновляемые источники энергии, и здесь мы делаем ставку на водород. Мы видим очень много возможностей для нашего сотрудничества, поэтому занимаемся исследованиями и в области водорода, потому что «зелёный» водород – это обещающий источник».      

Однако заявления заявлениями, а вот что на самом деле «обещает» водород, никто точно сказать сейчас не сможет, комментирует Александр Фролов. 

«Никто не может сейчас оценить адекватно, как этот вид энергетики станет развиваться, например, в странах Европы. Да, у них тоже есть стратегия. И в ней прописаны показатели, которых европейские страны намереваются достичь сначала к 2024 году, потом – к 2030. Но насколько динамично будет развиваться и насколько перспективной окажется эта отрасль – неизвестно, – поясняет Фролов. – Это не первый в истории подход к снаряду под названием “водородная энергетика”.» 

Трудный путь к цели

Смыслом существования топливно-энергетического комплекса является обеспечение энергетической безопасности страны и содействие достижению национальных целей развития. Исходя из этого формируются цели и задачи для энергетических отраслей.

Стратегической целью электроэнергетики является максимальное обеспечение социально-экономического роста страны.

Для её достижения потребуется модернизационный рывок, позволяющий перейти к более эффективной, гибкой и устойчивой энергетике, «способной адекватно ответить на вызовы и угрозы в своей сфере и преодолеть имеющиеся проблемы».

Готова ли отечественная электроэнергетика к такому рывку? Достаточной ли технической, технологической, научной, интеллектуальной, инфраструктурной базой мы обладаем?

За последние 10 лет в электроэнергетической отрасли достигнуты определённые успехи: в целом выросло производство и потребление электрической энергии (соответственно на 5,3 и на 5,4 %), на 11 % увеличилась установленная мощность электростанций. Введены в работу и реконструированы около 300 линий электропередачи напряжением 220 кВ и выше, в том числе в восточной части страны, что крайне важно для промышленного освоения данной территории.

Функционирует оптовый рынок электроэнергии. С 2019 года конкурентный отбор мощности здесь проводится на шесть лет вперёд, что позволяет участникам ОРЭМ прогнозировать финансовые потоки в долгосрочной перспективе. Проведение долгосрочных конкурентных отборов мощности обеспечивает оптимизацию операционных и инвестиционных затрат в отрасли, стимулирует генерирующие организации выводить неэффективное генерирующее оборудование из эксплуатации. 

С 2019 года введён новый механизм обновления и модернизации существующих тепловых электростанций на период до 2031 года. 

Более 65 % электроэнергии в России вырабатывается на тепловых электростанциях, большинство из которых морально и физически устарели.

Принятая в стране программа модернизации ТЭС стоимостью 1,3 трлн руб. рассчитана на 10 лет. За этот период планируется модернизировать 40 ГВт мощностей. Одним из требований программы является разработка и использование в проектах модернизации современного отечественного оборудования и инновационных решений.

В 2020 году состоялись первые отборы на модернизацию. К сожалению, анализ результатов показал, что инвесторы нацелены не на модернизацию, а на капитальные ремонты электростанций. Это значит, что об инновациях и технологическом обновлении можно забыть на ближайшие 40 лет. Тем самым заранее закладывается база под технологическое отставание отечественной традиционной энергетики от мировой. Это – наглядный пример того, как игнорируются ключевые положения Энергетической стратегии в ходе реализации.

Опыт первых отборов заставил организаторов КОМмод ужесточить требования к проектам модернизации. Кроме того, очередное проведение отборов, назначенное на декабрь с.г., дополнено отбором проектов по установке отечественных инновационных газовых турбин объёмом 2 ГВт в 2026–2028 годах. До этого на протяжении многих лет мы использовали исключительно импортное оборудование.

Усложнится и получение особого статуса для новых ТЭС. Речь идёт о тех электростанциях, которые не попали в список ДПМ, но претендуют на повышенный тариф. В 2026 году на особый статус нацелены шесть новых ТЭС общей мощностью 800 МВт, что обойдётся рынку как минимум в 6 млрд руб. «НП Совет рынка» настаивает на урегулировании темы «особого статуса» и предлагает ограничить мощности ТЭС, претендующих на его получение.

Модернизационный «рывок», обозначенный в Энергостратегии до 2035 г., структурная диверсификация подразумевают также развитие возобновляемой энергетики. В последние годы весь мир двинулся в сторону активного развития ВИЭ. Россия, чтобы не отстать от общемировых тенденций, тоже стала развивать нетрадиционную энергетику. Это отражено в ЭС-2035. Разработчики исходили из того, что до 2040 года в мировом топливно-энергетическом балансе будет превалировать традиционная энергетика, в то же время доля ВИЭ к этому времени вырастет до 30 %. Таким образом, углеродная энергетика всё активнее будет дополняться неуглеродной.

Сейчас по всему миру вводятся гигаватты ветряных и солнечных мощностей, развивается ВИЭ-индустрия. Чтобы не отстать от мировых тенденций технологического развития, Россия создаёт свою индустриальную базу ВИЭ, строит ветро- и солнечные парки. В состоянии пролонгации находится программа поддержки ВИЭ. Сейчас вокруг неё «ломаются копья», поскольку, ужесточив требования к участникам ВИЭ-индустрии, Минэкономразвития предложило сократить Программу до 200 млрд рублей, против чего выступает Министерство энергетики РФ. Но суть состоит в том, что программа поддержки ВИЭ, рассчитанная до 2035 года, действительно очень дорогая. Но главное даже не в этом, а в том, что большая часть средств, вложенных в развитие ВИЭ, идёт не на развитие, а на обслуживание банковских кредитов.

Возобновляемая энергетика в богатой традиционными энергоресурсами России по определению не может играть значимую роль. Даже установка западных стран (в первую очередь Евросоюза) на декарбонизацию энергетики за счёт внедрения ВИЭ и угрозы штрафов за невыполнение требований, ничего не изменит. 

По оценке заместителя начальника Департамента по ТЭК и ЖКХ Аналитического центра при Правительстве РФ Ирины Поминовой, цель в 4,5 % ВИЭ в энергобалансе страны к 2024 году, установленная правительством в 2009 году, достигнута не будет. Доля ВИЭ не превысит 1 %. К 2030 г. она может дойти до 5 %.

Представители сектора ВИЭ сами признают, что возможности возобновляемой энергетики в нашей стране весьма ограничены. Это не значит, что от неё следует отказаться. Это значит, что ВИЭ-установки должны размещаться там, где без них не обойтись – в изолированных энергорайонах и на удалённых территориях. 

Тем не менее, развитие ВИЭ дало стимул к развитию новых технологий в стране, построена сеть заводов по производству оборудования и компонентов для ВИЭ-установок. Благодаря развитию возобновляемой энергетики, прорабатываются схемы подключения к централизованной сети, создаётся новый уровень энергетической инфраструктуры, воспитывается качественно новый потребитель энергии.

Энергетика и энергоэффективность – вместе или порознь?

В проекте Энергостратегии, размещенном на сайте Минэнерго России (доступ осуществлен 7 апреля 2020) раздел “Энергосбережение и энергоэффективность” впервые встречается в главе “Оценка состояния и тенденции развития российской энергетики” и содержит четыре абзаца.

Указывается, что энергоемкость экономики за 10 лет с 2008 по 2018 годы снизилась на 9,3% (Минэкономразвития в своем Госдокладе приводит близкую цифру 9%), в основном благодаря технологическому фактору (рост энергоэффективности энергопотребляющего оборудования) и уровню загрузки производственных мощностей.

При этом потенциал энергосбережения в России оценивается на уровне одной трети от объема текущего энергопотребления. Энергостратегия говорит – потенциал огромен. И все. Нужно ли его реализовать? Ожидается ли это? И какой будет реакция энергетики и ее роль?

Отмечаются “возможности значительного повышения экономической эффективности проектов в сфере энергетики”. Не очень понятно, что подразумевается под “проектами в сфере энергетики”. Очевидно, “энергетика” в данном контексте не означает “топливно-энергетический комплекс”. Иначе было бы обидно все измерять экономическими интересами ТЭК, игнорируя интересы потребителей и, например, экологическую эффективность, в которой заинтересовано общество. Напомним, ряд экспертов продвигают концепцию оценки эффективности ТЭК по эффективности на стороне потребителя, а не ТЭК.

Еще один абзац посвящен энергоэффективности в отраслях ТЭК, где динамика позитивная. Также отмечается, что потенциал текущего цикла структурных сдвигов в отношении снижения энергоемкости в основном исчерпан, в то время как технологические факторы ограничены дефицитом инвестиций, недостаточной эффективностью мер государственной политики по их мобилизации и ограниченной мотивацией потребителей энергии к повышению энергоэффективности.

Тут возникает ряд вопросов, имеется ли в виду ТЭК или вся экономика. Энергетический комплекс занимает место в начале всех народнохозяйственных цепочек, из чего следует мультипликативное влияние ТЭК на другие отрасли. В части экологических и климатических национальных целей следует учитывать и определяющее значение для них технологической платформы ТЭК и в целом энергобаланса страны. Таким образом, говоря об эффективности энергетики, нельзя ограничиваться собственно отраслями ТЭК – они влияют на все переделы по цепочке, определяя качество энергообеспечения всех потребителей – как промышленных, так и домохозяйств, бюджетных организаций, сельского хозяйства, недвижимости и т.д. И структурные сдвиги как раз нужны и возможны в части как внутри ТЭК с учетом тенденций на более зеленые и возобновляемые источники энергии, так и в других отраслях, когда речь идет об энергоемкости ВВП. Имеется в виду рост отраслей с низкой энергоемкостью, но высокой производимой добавленной стоимостью.

Аналогично, в следующем разделе, посвященном обеспечению потребностей экономики энергоресурсами, энергоэффективность и энергосбережение конкретно и только в отраслях ТЭК названы одним из инструментов этого. Что тоже досадно по той же причине: от структуры и уровня развития отраслей энергетики зависит весь комплекс социально-экономических показателей по стране в целом.

Аналогично и в подразделе по экологии и климату – абзац 158 документа указывает, что важным следствием политики энергосбережения станет существенное сдерживание роста эмиссии парниковых газов и сокращение вредных выбросов организаций ТЭК в окружающую среду. Но этот эффект несравним с потенциалом повышения климатической и экологической эффективности за счет таких мер, как энергосбережение на стороне потребителя или увеличение доли возобновляемой энергии в балансе, за что тоже, как представляется, должна отвечать Энергостратегия.

Раздел 3.2.9. “Охрана окружающей среды и противодействие изменениям климата” также относится исключительно к отраслям ТЭК, упоминая уменьшение отрицательного воздействия деятельности организаций ТЭК на окружающую среду и снижение негативного воздействия деятельности организаций ТЭК на климат. Надо ли повторять, что ТЭК за счет своей структуры и баланса уже оказывает огромное, ни с чем не сравнимое влияние на климатические результаты и углеродный след национальной экономики.

Энергопереход как тенденция и угроза

В разделе тенденций и вызовов мировой энергетики отмечается, что более 40% прироста потребления электроэнергии в мире обеспечат не углеродные ресурсы. И в целом документ содержит тезисы о серьезных изменениях в мировом энергопотреблении.

Однако например в докладе Министра направление “Энерджинет” НТИ упоминается лишь в контексте перехода на оперативно-диспетчерское управление в виде интеллектуального дистанционного управления режимами работы.

При этом в самом документе содержится некий перечень технологий, которые окажут влияние на рынки и модели взаимодействия. К прорывным технологиям энергоперехода отнесена, прежде всего, водородная энергетика, а также ВИЭ и накопители энергии, гибриды и электромобили, беспилотный и подключенный транспорт, сетевые технологии в электроэнергетике (активно-адаптивные сети, распределенная генерация, интернет энергии; технологии умного дома, умного города (энергоэффективность в зданиях), информационно-технологические платформы планирования и управления энергетической инфраструктурой на стороне потребителей.

Есть экстраполяция и на российские рынки. Так, указано, что новые технологии распределенной энергетики, микрогенерации, управляемого потребления, виртуального агрегирования ресурсов (повестка Энерджинет) создают принципиально новые условия для  конкурентного розничного рынка и развитие систем управления гибкостью на стороне потребителей, однако одновременно снижает предсказуемость для инвесторов в части возврата инвестиций в объекты оптовой генерации.

Справедливо отмечается, что задаче обеспечения потребностей экономики энергоресурсами будет способствовать, в частности, усиление роли потребителей на рынках электрической энергии (мощности) и системных услуг, изменение конкурентных моделей оптового и розничного рынков в электроэнергетике с обеспечением равноправия поставщиков и потребителей в формировании рыночного равновесия, а также разработка рыночных механизмов, стимулирующих потребителей к активному участию в формировании розничного рынка электрической энергии (управление спросом посредством участия в регулировании графика нагрузки), с применением, в том числе, технологии хранения и аккумулировании электрической энергии и ее воспроизводства.

Однако в целом эти упоминания о новой энергетике выглядят находящимися в диапазоне между “угроза для привычного состояния ТЭК” и данью моде.

Не водородом единым          

Но каким бы заманчивым и «чистым» ни казался водород, государство не намерено пока отказываться от традиционных источников энергии – углеводородов.  

В сообщении на сайте правительства отмечается, что в нефтяной отрасли продолжится донастройка механизмов, обеспечивающих сглаживание колебаний цен на нефтепродукты, будет проведена оценка программ модернизации нефтеперерабатывающих заводов.    

Только в апреле этого года Минэнерго, кстати, заключило с нефтяниками инвестиционные соглашения о модернизации 14 НПЗ на 800 млрд рублей. Соглашения предполагают создание к 2027 году новых мощностей для глубокой переработки нефти, что позволит нарастить годовые объемы производства бензина на 3,6 млн тонн и дизельного топлива на 25 млн тонн. 

Оправдан ли этот шаг? Ведь как сообщил недавно «Коммерсантъ», эксперты KPMG пришли к выводу, что из-за энергоперехода и отказа от автомобилей с двигателями внутреннего сгорания в ЕС у российских НПЗ, прошедших модернизацию, к 2030 году будет оставаться «лишних» 20–30 млн тонн дизельного топлива. 

Александр Фролов считает, что это – всего лишь один из прогнозов. И отказываться от модернизации нефтепереработки из-за него никто не будет. Да, в качестве аргумента приводятся показатели по продажам электромобилей в ЕС. Но, во-первых, страны Евросоюза – разные. И если во Франции или Германии уже вводятся жесткие ограничительные меры для неэкологичного транспорта, то в других странах к этому еще не пришли. А во-вторых, многие европейцы уже сейчас пользуются «лазейкой» – покупают не электромобили, а заряжаемые гибридные автомобили, которым все-таки нужно топливо. 

Не стоит забывать и об отечественном авторынке, который пока не собирается менять бензобаки на батарейки, зато демонстрирует ежегодный прирост примерно в 1,5 млн автомобилей. И это не считая уже имеющегося автопарка, который тоже на свалку не собирается. К 2030 году, по самым скромным прогнозам, отечественный автопарк вырастет минимум на 10 млн единиц, и эти единицы нужно будет чем-то заправлять. 

Кроме того, не стоит забывать о том, что одним из продуктов нефтепереработки являются пластики. И спрос на них не просто не упадет – их будет нужно все больше. Для тех же «ветряков», производящих электроэнергию, для электромобилей, даже для труб, по которым в перспективе на экспорт будет отправляться водород. Так что ставка правительства на модернизацию НПЗ – это, на самом деле, настоящий задел на будущее, а не дань традициям. 

Несколько отличий

По оценкам экспертов, Энергетическая стратегия до 2035 года не является стратегией прорыва. Она ближе к инерционному пути развития энергетики, хотя учитывает происходящие в энергетическом мире изменения и трансформации. Однако напомним, что документ корректируется не реже одного раза в пять лет, и вполне возможно, что на следующем этапе он будет существенно обновлён.

В чём состоят главные отличия ЭС-2035 от энергостратегии до 2030 года?

Во-первых, она ориентирована на сдержанный рост внешнего и внутреннего энергопотребления. К 2035 году, в соответствии с разными сценариями развития, потребление вырастет в 1,18–1,25 раза благодаря росту энергоэффективности и снижению темпов экономического роста. Причём свыше 80 % энергопотребления будет приходиться на централизованное энергоснабжение (это к слову о децентрализации энергетики).

Во-вторых, сделан акцент на экономической доступности поставок энергоносителей на внутренний рынок. Раньше задачи энергетической безопасности и эффективности сводились к обеспечению ресурсной достаточности, резерву мощностей и снижению энергорасточительности. Ориентация на развитие внутреннего рынка и экономии за счёт дешёвой и доступной энергии – одно из главных достижений новой энергостратегии.

В-третьих, чётко обозначена переориентация энергетической политики с ресурсно‐сырьевого к ресурсно-инновационному развитию. В связи с этим во главу угла ставится вопрос не количественного увеличения показателей, а качественного изменения структуры энергопотребления, повышения уровня энергетических услуг, технологического энергосбережения и модернизации, углублённой электрификации, развития нефтегазохимии и других новых отраслей. Достаточно посмотреть на задачи, поставленные в энергостратегии. Так, установленная мощность электростанций в энергосистемах будет увеличена к 2024 году до 254 ГВт, а к 2035 году – до 264 ГВт.

В-четвёртых, меняется назначение топливно-энергетического комплекса в целом и электроэнергетики в частности. Отрасль становится не «локомотивом» российской экономики, а «стимулирующей инфраструктурой», обеспечивающей энергетическую интеграцию всех регионов страны, а также условия для их комплексного развития как в виде территориально‐производственных кластеров, так и более развитой электрификации. Синергетический инфраструктурный эффект будет достигаться за счёт взаимоувязанной инвестиционной, инновационной и институциональной политики в сфере энергетики, а также диверсификации номенклатуры энергоресурсов и направлений российского энергетического экспорта.

Это отражено в графе, касающейся оптимизации пространственного и регионального размещения энергетической инфраструктуры. До 2035 года в Восточной Сибири, на Дальнем Востоке и в Арктической зоне планируется сформировать нефтегазовые минерально-сырьевые центры и нефтегазохимические комплексы, создать транспортную инфраструктуру для экспорта энергоресурсов в страны АТР. Россия всё больше переориентируется с Запада на Восток и ставит целью стать ведущим игроком на рынках Азиатско-Тихоокеанского региона.

Развитие восточной части страны может дать рост спроса на электрическую энергию со стороны сферы транспорта, жилищно-коммунального хозяйства, а также энергоёмких промышленных производств, создаваемых в восточных регионах Российской Федерации и на приграничных территориях соседних государств, в первую очередь государств – членов Евразийского экономического союза, Китайской Народной Республики и других стран Азиатско-Тихоокеанского региона.

В связи с этим ставятся новые задачи перед разработчиками схем и программ развития электроэнергетики в части повышения их качества. Данные документы должны создаваться на основе выверенных данных, чтобы энергетики могли своевременно обеспечивать текущий и прогнозный спрос на энергию и мощность в конкретных регионах и на конкретные периоды времени.

Более того, в комплекс ключевых мер ЭС-2035, обеспечивающих решение задачи электроэнергетики, введены такие пункты, как совершенствование системы планирования в электроэнергетике и создание института Генерального проектировщика документов перспективного развития электроэнергетики.

Нововведением ЭС-2035 является и появление раздела, посвящённого рискам реализации энергостратегии. В качестве основных факторов риска в электроэнергетике обозначены: диспропорция между заявляемыми характеристиками электропотребления при технологическом присоединении и их последующими фактическими значениями; низкая платёжная дисциплина потребителей на розничном рынке электрической энергии; несовершенство действующей модели отношений и ценообразования в сфере энергоснабжения и теплоснабжения и недостаток конкуренции на рынках электрической энергии и мощности; сохранение перекрёстного субсидирования, снижающее эффективность централизованной системы энергоснабжения; недостаточный уровень автоматизации технологических процессов и повышение уязвимости объектов, связанное с усложнением систем и алгоритмов управления этими объектами.

Акцент на существующие риски можно расценивать как задачу на ближайшую перспективу, без решения которой невозможно двигаться дальше.

Людмила Юдина,
обозреватель журнала «Вести в электроэнергетике»

Обсудить на форуме

Нашли ошибку? Выделите и нажмите Ctrl + Enter

Теплоснабжение

В силу холодного климата и исторически развитых систем централизованного теплоснабжения в российских городах особый интерес представляет раздел теплоснабжения в Энергостратегии. Если коротко, итог тот же – нет ничего про энергоэффективность при потреблении, а есть про интересы ресурсоснабжающих организаций. Конечно, они обеспечивают работоспособность системы. Которая, однако, вызывает массу нареканий и за качество, и за тарифы. Снова получается несколько одноногая концепция.

Теплоснабжение описывается исключительно в контексте перехода на новую целевую модель рынка тепловой энергии (“альтернативную котельную”). Указывается, что в тех городах, которые перешли на новую модель, созданы условия для финансирования мероприятий по повышению эффективности систем централизованного теплоснабжения и эффективности потребления тепловой энергии, а также для мероприятий по модернизации основных фондов.

Основной же проблемой там, где такой переход не осуществлен, называется отсутствие механизма привлечения стабильного и достаточного объема инвестиций, в том числе ввиду отсутствия надлежащих механизмов взаимоувязки условий функционирования рынка электроэнергии и тарификации в теплоснабжении. Страшно поверить в это, но похоже, на уровне Минэнерго признана проблема несправедливого распределения эффектов между производством тепла и электричества при комбинированной выработке, или мы выдаем желаемое за действительное?

Увы, но энергетика и энергоэффективность в новой Энергетической стратегии до 2035 года не сестры и не подруги. Энергоэффективность упоминается пару раз в отношении тех же отраслей ТЭК, хотя очевидно, что это – макроэкономическая категория, и энергоэффективность при потреблении а) очень нужна, б) имеет огромный потенциал, в) кардинально меняет стратегию энергетики. Но это не про нас. Документ по-прежнему построен вокруг интересов организаций ТЭК, умалчивая об огромной роли отраслей энергетики для эффективности (энергетической, экономической, экологической) всей экономики. И хотя упоминаются объективные тенденции энергоперехода, планов по соответствующей корректировке действий не приводится. Энергетика – священная корова, молоко которой обходится всем нам все дороже не только с точки зрения тарифов, но и технологического отставания, национальной конкурентоспособности, экологических последствий, репутации отечественных производителей на мировых рынках. И если крупные потребители имеют силы что-то предпринимать, это, к сожалению, тоже стоит дорого, потому что делается вопреки планам регулирующего энергетику министерства. Те, кто хочет быть реально эффективными, и дальше, по крайней мере до 2035 года, будут нести огромные транзакционные издержки для этого.

Модернизировать, углубить и расширить 

В числе приоритетных задач Михаил Мишустин отметил не только само производство, но и развитие логистики и транспортной инфраструктуры. 

В частности, премьер-министр отметил, что необходимо наращивать экспорт СПГ в страны Азиатско-Тихоокеанского региона. А для этого нужна проторенная дорога со всеми сопутствующими объектами. Для начала сконцентрироваться решено на перевалочном пункте на Камчатке.  

«Перевалка на Камчатке – ключевой объект для реализации нашей стратегии по увеличению поставок СПГ на рынки Азиатско-Тихоокеанского региона. Новый терминал позволит ежегодно перегружать более 20 млн тонн сжиженного природного газа», – подчеркнул Мишустин, сообщив, что правительство решило выделить более 21 млрд рублей на строительство подходного канала к морскому перегрузочному комплексу сжиженного природного газа на Камчатке. Из них более 5 млрд рублей направят уже в этом году.  

«Мы активно развиваем инфраструктуру, чтобы расширить свои поставки на этом направлении и занять там прочные позиции. Рассчитываем, что в итоге доля России на мировом рынке возрастёт до 20%», – прокомментировал премьер-министр столь внушительные вложения, подчеркнув, что речь идет о перспективном, растущем рынке с большим объемом потребления энергоресурсов.   

То есть, в итоге получается, что с одной стороны Россия не забывает про глобальный энергопереход и уже рассматривает варианты того, как в будущем поддерживать те привычные доходы казны, которые пока приносят нефть и газ. И это разумно, потому что рано или поздно даже самые оптимистичные для нефтегаза прогнозы начнут сбываться, а значит хорошо бы заранее подумать, как жить дальше. 

С другой стороны, переход – он где-то там, впереди. А нефть, родимая – она здесь, рядом. И газ тоже. Зачем разбрасываться ценными ресурсами, если можно повысить эффективность их использования? По этому пути, кстати, сейчас идет Китай. И у него неплохо выходит. Может, и у нас получится? 

Рейтинг
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
Загрузка ...